О Гражданской панихиде

Возлюбленный в Господе брат, возлюбленная сестра!

Приближается Пасха, а вслед за ней и Панихида, которая в народе ещё  называется «Поминальным днём». Думаю, всем понятна суть этого мероприятия. Проблемой, возможно, является наше отношение к подобного рода вещам. Как пастор, скажу, что каждый год я сталкиваюсь со всплеском эмоций вечно спорящих об этом сторон, и …. и…  кажется конца и края этому нет. Хотя, если рассудить, а есть ли проблема вообще?

По крайней мере для меня – нет! Лично я посещаю с женой кладбище в этот день и, признаюсь, ещё ни разу не испытывал угрызений совести по этому поводу. Впрочем, я абсолютно согласен, что отношение к этому дню всегда было и будет вопросом совести человека, однако сегодня я всё же решился  написать несколько строк, так сказать «…по поводу…» и объяснить свою позицию и своё понимание этой проблемы: не успокою ли я народ Божий в эти дни.

Мне даже трудно с чего-то начать, так много мыслей  взволновалось во мне  от этих размышлений. Если отойти на несколько десятков лет назад и, как выражается наш брат Алексей,  ретроспективно осмотреть корни моего отношения к поминальному дню, то единственное,  что я помню из того времени, как сохранили это для меня мои детские чувства – Панихида была для меня святым днём. Не будет лишним напомнить, что в те годы я абсолютно ничего не знал о Боге, но видит Бог – это был один из тех дней, когда я был ближе всего к размышлениям о вечности!  Долгие годы Господь был милостив к нам, и никого из наших родных  на нашем кладбище не было;  я ходил туда с моей бабушкой  или родителями, которые заходили на незнакомые мне могилы; но я  помню то благоговение, тот страх, то почтение к тайне смерти, которые наполняли меня в подобные дни. Уже тогда передо мной вставали не отвеченные вопросы бытия и  пугающая  вероятность загробной жизни. Но, повторюсь, единственное, что я помню из тех своих  юношеско-невежественных лет, это то, что Поминальный день был для меня очень-очень святым днём.

Отношение не изменилось и в юношеские, и в молодые годы – по-прежнему это был день, в который я неизменно приходил  на кладбище вместе со всеми людьми захваченный этой всенародной торжественностью скорби, посещая могилы друзей, родственников жены и… много-много украдкой плакал. Меня наполняло глубокое сострадание к людям, безутешно скорбящим о своих близких, сидящих у своих холмов, иногда одиноких и сирых, иногда поднимающих наполненные тоской  глаза и приглашающих даже мало знакомых людей зайти помянуть и тут же срывающихся в слёзы…

Друзья! Всё, что я помню о своих, уже взрослых,  посещениях в тот день, это то, что я пил и плакал. Пил потому, что не знал другой жизни, а плакал, потому что было жалко людей и живых и мёртвых. А над всем была святость этого дня.

Друзья, вы, наверное, уже  догадались, что я веду вас к определённой  мысли,  которая  является отправной точкой  в моих рассуждениях. Так вот, возлюбленные, мы живём в реальности того, что в нашей культуре смерть освящена, смерть неприкосновенна, смерть почитаема, смерть свята!  На это нельзя поднять перст, чтобы вместе с этим не бросить вызов целому обществу, не оскорбить религиозные чувства людей, считающих себя правильно верящими,  и не нажить себе репутацию нехристя или нелюдя. И в очередной раз я готов спросить: «А стоит ли вообще это делать?»

Вы, вероятно, удивитесь, но я бы ответил так: «…и да, и нет…». Позвольте мне объясниться.

Друзья, уже было сказано, что я пришёл в христианство с твёрдой уверенностью, что Поминальный день – это святой день. Он вызывал во мне смутные религиозные чувства, был вполне естественной данью памяти умерших родных и близких, и был день, в который я, повторюсь, был ближе всего к размышлениям о бренности жизни.

Первое, что мне сказали об этом дне после моего обращения ко Христу, это то, что ходить поминать на кладбище – это  грех, потому что там пьют и едят на «гробках», что всё, стоящее на могильном столе – это идоложертвенное, т.к. посвящено  умершему, поэтому это нельзя брать, что это бесовская пища и вообще святому человеку там в этот день делать нечего.

Признаться, я не очень хорошо помню свою реакцию на подобное наставление, но, думаю, что в тот год я впервые шёл на кладбище со смешанным чувством. С одной стороны во мне было страстное желание угодить Христу и проявить послушание наставлению. С другой я никак не мог себе представить, как это я  в этот день, например, не подойду к могиле моего, погибшего в армии друга,  где меня привычно будут ожидать его родители, для которых, в свою очередь,  моё ежегодное посещение его могилы именно в этот день – это часть моего уважения к этой семье, и так далее.  То есть, как я не подойду к той могиле, к той…?

То, что я таки ходил в тот год на кладбище – это точно, то, что я, естественно, не выпил там ни грамма – это тоже точно; то, что вместо: «Царство ему небесное»,- я говорил: «Мир праху   его…» – это  тоже так. В общем, что я мог исполнить по моим духовным силёнкам, я исполнил.  Но уже тогда во мне родилось чувство, что при видимой правильности  христианского наставления, в нём было что-то не так. Моё отношение  к этому дню –поверьте, был  не просто какой-то бунт, не просто желание следовать некоей традиции в ущерб истине, напротив, в этом чувствовалось дыхание самой истины, которая изнутри учила меня мудрости по отношению к такой деликатной сфере нашего бытия как смерть.

Прошли годы, и я делюсь с вами теми мыслями, которые являются моими, уже устоявшимися взглядами на эти вещи.  Довольно простые и немного грустные мысли…

Дорогие мои, Поминальный день – это тот день, в который мы или многое приобретаем, или многое теряем, если не сказать всё!  Наши братья  православные используют этот день для того, чтобы привлекать людей к Богу, а мы, порой,  для того, чтобы отвращать их от Него. Мы старательно убираем к этому дню могилы своих родных, и это у нас не вызывает проблем. А почему убираем? А потому, что оправданно боимся быть осужденными  за  неуважение к своему покойному. Почему-то никто из знакомых мне христиан никогда  не сказал мне: «А почему я должен убирать мою могилу именно к этому дню? Кто мне может указывать, когда мне убирать. Я, может быть, через неделю уберу». Дорогие мои, приди всего лишь  на день позже  –  и  ты уже прослыл человеком, так низко опустившимся  морально, что даже не убрал свои могилы! Хуже славы  трудно себе представить в нашем обществе: «он не следит за могилой». Это мы уяснили, и, кажется, понимаем для себя достаточно  ясно.

Так вот, точно так же будет расценен и ваш не приход на могилу в этот день! «Пустая» могила, не уваженная могила, забытая могила, могила без признаков посещения … Друзья – это  такой же вызов общественной морали и святости смерти, как и нарочно неубранная могила к этому дню.

Худшая ситуация, которую только можно себе представить, может быть примерно следующей.  Евангельский христианин с независимо-презрительным видом идёт в этот день на собрание. Его встречают знакомые, идущие на кладбище и вероятней всего все они зададут ему один и тот же вопрос: «Ты уже оттуда?».  На что наш евангельский  христианин с соответствующим выражением лица ответит: «Я не хожу на  кладбище в этот день, мне там нечего делать. Это вы там, идолопоклонники, ходите по гробкам в рюмки заглядываете. А у нас сегодня собрание». (Худшим исходом  будет, если он ещё и добавит: «Приходи к нам в Церковь»). Но  при  любом исходе, единственное, что наш евангельский христианин прочтёт на лицах друзей и знакомых – это растерянность, смятение и ужас…  Можно биться об заклад, что минимум, с чем наш евангельский христианин оставит своего встречного, это мысль о том, что от него, т.е. от евангельского христианина,  надо держаться  как можно подальше!

И вероятней всего они окажутся правыми, т.к. таким «святым» поведением мы ничего не приобретаем для Господа, но потеряем – это точно! Единственный вопрос, который остаётся у человека в голове после столкновения с нашими «правильными» людьми в оный день будет следующий: «И они хотят, чтобы и я стал таким же, как и они?» Даже меня самого пронизывает холодок подобный тому, который,  вероятно, пронизывает неверующего человека при попытке ответить  себе на этот вопрос.

На самом деле, друзья, Поминальный день – это один из ключевых дней в спасении города и окрестностей, т.к. это именно тот день, в который люди максимально открыты для беседы о вечности. Разговор о Боге, о спасении, как никогда будет желанным и уместным ввиду полного неведения грешников в отношении посмертной  участи своего умершего и своей собственной. Именно мы представляем особый интерес у людей  в этот день. Они знают нас как верующих, а значит  смыслящих в смерти что-то больше, чем они.  И не дать возможности  заговорить с нами человеку,  у которого в этот день появляется  законный повод  заговорить с нами – это слишком высокая цена за наши «святые» убеждения.

В этот день между нами и миром строятся мосты, по которым в будний день, уже на следующей неделе, к неверующему придут наши свидетельства и проповедь о спасающем Христе. Не общественное мнение, не традиции побуждают меня быть там, в нужный день, (хотя и это не маловажно для вашей репутации в этой местности), но возможность общения с людьми, завязывание и поддержание отношений – вот  что влечет меня на кладбище в Поминальный день. Я иду туда и оттуда, намеренно подчёркнуто здороваясь со встречными людьми и мой вид для видящих меня в этот день на общей дороге – это проповедь, которую я говорю без слов. Проповедь о том, что я понимаю вас, я часть всего этого, я не секта, но я действительно святой во Христе человек, уважающий чужие убеждения, даже чужое невежество и  уважающий то, что для других людей является святыней. Они видят меня, они слушают эту безмолвную проповедь, и их сердца открываются для меня сегодня, а их уши завтра для моего: «Простите, мне  некогда  было сказать вам  там, на кладбище, но я хотел бы пригласить вас на наше богослужение в церковь».

Друзья, думаю, не стоит говорить, что реакция  людей  на такие слова будет совершенно иная, чем реакция на нашего евангельского христианина из выдуманной, а может и не выдуманной истории… Это там, в Церкви, мы объясним им всё в спокойной обстановке и они поймут, как поняли когда-то мы, и сейчас я, конечно же,  далеко не о том, первом наставлении…

Я благодарю Апостола Павла за мужество, с которым он бросил вызов всему на свете, когда «на кон» было поставлено спасение души человека. 1Кор.9:19-23. «Ибо, будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобресть:

Для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобресть Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобресть подзаконных;

Для чуждых закона – как чуждый закона, – не будучи чужд закона перед Богом, но подзаконен Христу, – чтобы приобресть чуждых закона; Для немощных был как немощный, чтобы приобресть немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых.

Сие же делаю для Евангелия, чтоб быть соучастником его».

Прийти на кладбище в Поминальный день для нас это так же может стать «делом» для Евангелия, чтобы быть соучастником его». Мы пока ничего не можем изменить в этой религиозной традиции общества, но именно пока. Мы ходим туда не потому, что это что-нибудь значит для нас, (думаю, многие люди идут в этот день на кладбище из последних сил, так как боятся быть осуждёнными). Но для того, чтобы демонстрировать более высокий уровень истинной духовной жизни и морали, когда мы деликатно отказываемся от спиртного, кладём цветы вместо еды и выражаем соболезнование тем, кто принимает его с удивлением, т.к. привык более к бескультурью в этот день, чем к подлинному и искреннему участию. Поминальный день в этом его обличии изживёт себя, как  пьяная  традиция, если таких, как мы в этот день с каждым годом будет на кладбище всё больше и больше. Сегодня отказаться от рюмки  в поминальный день – это определённая смелость, т.к. люди в основной своей массе боятся что-то делать не так как все. С другой стороны, такое наше поведение заставляет людей внутренне восхищаться нашей цельностью и независимостью от нелепостей общественного мнения. И… и всё больше людей решаются вслед за нами не делать того, на что нет ни желания, ни здоровья. Разве это не свет? Не исключено, что настанет день, когда количество верующих людей в этот день значительно превысит количество неверующих и поставить на столик бутылку станет так же предосудительно, как не поставить сейчас. Христианство без крови и вызова обществу со временем упразднило рабство, ни тем  ли более такие вещи как  пьяную тризну.

Подводя черту, я хотел бы нарисовать предполагаемый словесный портрет того воскресного дня, в который наш город непременно пойдёт на свои могилы. Прежде всего, как пастор, я хотел бы напомнить, что это всё же воскресный день, в который христианину прилично быть в Доме Божьем. Наверное, в своём подавляющем большинстве в Домах  молитвы в этот день недобор – часть людей предпочитают  длительное пребывание на кладбище посещению своего поместного собрания. И это, дорогие мои, конечно же, не только не есть правильно, но и где-то граничит с грехом. Раньше наше собрание в поминальный день начиналось, как и в обычное воскресение,   в 10 часов утра. Однако сейчас, как вы помните, мы перенесли его на 15.00 (час реальной смерти Иисуса на кресте). Поэтому вполне можно  утром спокойно пойти на кладбище, положить цветы на дорогие могилы; пообщаться с родственниками, которые зачастую собираются с различных мест, чтобы побыть вместе в этот день; посетить могилы других дорогих вашему сердцу людей, посидеть с их родственниками, поговорить с ними о вечности. С малознакомыми людьми просто здоровайтесь, к близким знакомым подходите со словами: «Соболезную  вам», или что-то в этом роде – и  берите то, что они дают, говоря при этом: «Мир праху его (её)», положите хотя бы пару цветов  (как бы взамен), постойте какое-то время, спрашивая у человека о его душе, о его делах, о его проблемах. В необходимое время извинитесь, упомянув, что вам очень не хотелось бы опоздать сегодня на богослужение, и  откланяйтесь. И после,  так  же спокойно, без лишней суетливости, пойти на собрание.

Самое время, думаю, сказать пару строк вообще о месте захоронения и о пище, которая предлагается в этот день на могиле. Кто-то называет место захоронения обиталищем бесов. Как-то, будучи в семинарии у нас зашёл разговор между студентами о кладбище. И один брат, под одобрительные возгласы и смех сказал, что его пастор учит в церкви, что если будешь ходить по гробках, то станешь одержимым, как те гадаринские бесноватые из Евангелий. Я выслушал это слово, а после  спокойно сказал: «А я хожу на кладбище в этот день».  Возлюбленные, для меня это такой же обычный день, в котором заповедь почитать своих предков (что выражается так же и в возложении цветов на их  могилу), так же действенна, как и в любой другой. Почему мне нельзя это сделать именно в этот день? Кто положил мне этот запрет? А в отношении самой могилы, возлюбленные, ну, давайте не переступать границы здравого смысла!!! Так можно договориться, что всякое место захоронения, даже поистине святого во Христе человека так же становится местом обитания бесов. Другими словами, как только в эту землю полагается бренное тело – оно сразу же становится обиталищем бесов. Позволю вам заметить, в Ветхом завете мёртвый поднялся от прикосновения к гробовым костям, а у нас и  место само, в которое с молитвой положили останки святого, вдруг стало жилищем нечистых духов. Помилуйте, и прекратите говорить  эти  глупости! Для меня  лично место захоронения моего сына, двух моих бабушек и дяди, покаявшихся перед смертью, а так же моей матери есть земля святая. И я отношусь с глубоким почтением к этой земле, и ничто не может воспрепятствовать мне это почтение выразить в любой день, даже если кому-то он кажется не совсем уместным. Это моя могила, отданная   мне для  досмотра и памяти, и я хожу туда тогда, когда считаю важным и необходимым. Важным и необходимым не только для меня, но и для спасения моих ближних. У меня один критерий оценки того, что я делаю: «Ну, и что ты приобрёл для вечности?» Если ты настолько свят, что лицо твоё светится как у Моисея, но если ты своим поведением соблазнил  людей, для которых ты, в общем-то, должен стать всем, чтобы сделать хотя бы попытку их приобрести, то спрашиваю тебя: «Ну и что ты добился? Каков плод твоего подобного поведения?»

Ну, и в отношении так сказать «идоложертвенного». Если я правильно понимаю это мышление, то, по сути, оно утверждает, что пища, принесённая и положенная на могилу, или предложенная зашедшему на могилу –  это пища, как бы посвящена духу погребенного здесь человека. А если присовокупить сюда бесов, которые поселяются на этом  месте в день погребения, то картина, конечно же, становится зловещей; съешь такую конфетку с кладбища, того и гляди одержимым станешь.

Дорогие мои, скажите мне, как невежде, а в день похорон, когда мы возвратясь с кладбища садимся за стол «поминать» – это не идоложертвенное?  Всё же вроде бы «во имя», или «в память». А дни рождения, а юбилеи, а проводы на пенсию? Сама Вечеря Господня, да простит мне Господь, это, по сути, совместное вкушение пищи «во имя» и «возвещение смерти».

«Господня земля и всё что наполняет её», -  вот моё отношение к подаваемой мне на кладбище пище: помолись, благослови её и ешь себе на здоровье!  И  не вздумайте отказать человеку, дающему вам что-то для поминовения умершего, – вы нанесёте тягчайшее оскорбление человеку в нашей культуре. Если нам, пока идёт процесс спасения, никуда не деться от участия в подобных вещах, то вспомните хотя бы Неемана, Сирийского военачальника, ставшего здоровым от проказы и уверовавшего в Бога Израилевого.  Нееман сказал пророку Елисею: 4Цар.5:17-19а «…если уже не так, то пусть рабу твоему дадут земли, сколько снесут два  лошака; потому что не будет впредь раб твой приносить всесожжения и жертвы другим богам, кроме Господа.

Только вот в чем да простит Господь раба твоего: когда пойдёт господин мой в дом Риммона для поклонения там, и опрётся на руку мою, и поклонюсь я в доме Риммона, то, за моё поклонение в доме Риммона, да простит Господь раба твоего в случае сём.

И сказал ему: иди с миром».

Зачем ты, дорогая душа, идёшь в Поминальный день на кладбище? Кажется, я задаю  не очень умный вопрос?  Отнюдь! Немой ответ твоего сердца Богу и станет тем критерием, по которому ты будешь или осуждён, или оправдан перед Богом. Если «…для Евангелия» – то Бог простит, а если по другой причине, то бойся…

Дорогие мои! Я хочу особенным образом оговориться, что всё, что я сейчас вам сказал, касается сугубо нашей поместной Родинской ситуации и не может, без известных оговорок, быть перенесена на культуру других городов и тем более народов.

То, что вы прочли – слишком просто, чтобы это могло  быть неправильно понято, однако это  слишком важно для репутации верующих людей, которые должны слыть мудрыми людьми, которые если когда и переступают через какие-то свои понимания и верования, то с единственной целью – облегчить, «хотя бы некоторым» грешникам путь к Богу. Лично я хотел бы услышать от кого-нибудь на святых небесах: «Спасибо тебе, друг, что ты был достаточно мудр, чтобы потерпеть меня и помочь мне обрести моего Иисуса»! Думаю, ничто другое не покроет все наши сегодняшние издержки так щедро, как голос благодарности хотя бы ещё одной спасённой души на небесах.

Вот почему я хожу на кладбище в Поминальный день.

М. Юнаковский, пастор